21 марта 2026 г. в Сарове состоится премьера спектакля по постмодернистскому роману Пелевина «Жизнь насекомых». Явление это настолько уникальное, что интервью с режиссёром Владимиром Антиповым мы поместили в рубрику «Антигравитация».
Цитируем аннотацию с сайта театра: «…историю не так просто рассказать театральным языком. Тем интереснее увидеть плод усилий постановщиков спектакля — Владимира Антипова и Кати Никитиной.
Первоисточник — ироничная и горькая аллегория. В нём под панцирями тараканов, мух и комаров скрываются узнаваемые человеческие типажи с их вечной суетой, карьерными амбициями, мечтами и поисками смысла…"
Режиссёр спектакля Владимир Антипов родился 1 апреля 1986 года. В 2007 году окончил актерский курс СПбГАТИ (РГИСИ) профессора Ю. М. Красовского. С 2007 по 2011 год — актёр театра «За Чёрной речкой». С 2017 по 2019 г.- главный режиссёр Гатчинского ТЮЗа. С 2019 по 2024 г. — главный режиссер Петербургской театральной «Площадки 51». В 2025 году стал одним из резидентов театральной площадки «Узел» в Санкт-Петербурге.
— Владимир, давайте выясним, каким образом вы оказались в Сарове и в этом театре.
— Я о саровском театре знаю достаточно давно. Потому что, во-первых, я хорошо знаком с главным режиссёром Антоном Морозовым. Во-вторых, здесь ставил два спектакля мой хороший друг и коллега Лёша Забегин. А в-третьих, я работал до этого, и не один раз, с художницей спектакля «Жизнь насекомых» Катей Никитиной, которая в сотворчестве с несколькими режиссёрами создала в Сарове уже много спектаклей. Отзывы как о Сарове, так и о театре были только положительными. В чём я, приехав сюда, лично убедился.
— Как пришла идея ставить именно Пелевина? Когда мы увидели анонс, потеряли дар речи. К чему такие сложности? Это ведь не драматическое произведение. Нужно делать инсценировку…
— Когда зашла речь о сотрудничестве с Саровской драмой, у меня было несколько предложений. Выбор был за принимающей стороной. И наши предпочтения сошлись на Пелевине. Из трёх вариантов произведений: «Жёлтая стрела», «Затворник и шестипалый» и «Жизнь насекомых» остановились на последнем. Что касается инсценировки, то признаюсь, я совсем недавно окончил магистратуру при Александринском театре в Петербурге (мастерская Натальи Скороход) по специальности «Проектирование спектакля. Драматургия». И мне было крайне интересно применить полученные знания в данной работе. Я, можно так сказать, — профессиональный драматург, по крайней мере, так в дипломе указано. Пишется мне, честно говоря, не всегда легко. Но, несмотря на это, перевести достаточно сложный для театра роман Пелевина в инсценировку, хоть и не без некоторых усилий, у меня получилось. Многим, конечно, в романе пришлось пожертвовать, но я постарался сохранить авторский дух, стиль и идеи произведения.
— Всех ли персонажей удалось сохранить? Или вы взяли какие-то основы такие?
— Мы взяли, конечно, не всех персонажей, но и добавили своих. К примеру, у нас появился ведущий — Жук-рогач. Главная сложность, которую нужно было решить, когда мы приступали к работе над спектаклем и, вроде бы, эта проблема была решена, — это то, что повествование у Пелевина строится нелинейно, и читатель не сразу может уловить весь сюжет, что часто бывает в постмодернистской литературе. Но признаюсь, что мой интерес к литературе и чтению начался именно с постмодернизма (Пелевин, Сорокин) и абсурда (Хармс), и только потом уже в поле зрения появились горячо любимые мною Чехов, Толстой…
— Если мы вспомним литературных критиков, то они присваивают персонажам «Жизни насекомых» такое свойство, как амбивалентность. То есть, двойственность отношения к одному объекту, когда персонаж одновременно испытывает два противоположных чувства. Как зрителю подготовиться к вашему спектаклю? Он вообще будет понятен?
— Тут главный момент в считываемости и в возможности зрителей расслабиться, не пытаться сразу найти ответы на вопросы, которые неизбежно будут возникать. Не искать прямой и безоговорочной логики в происходящем. Когда я уже готовился к спектаклю, встречал и такие мнения о романе: «какой-то бред и чепуха». Но, тем не менее, каждое последующее прочтение книги открывало всё новые и новые глубокие смыслы! В романе нет ничего случайного. Всё складывается в один пронизанный чёткой логикой мир. Я не люблю эксперименты над зрителем, и поэтому в спектакле всё-таки есть понятный, вполне логичный сюжет. Первый акт — это ясное линейное повествование, продолжительностью примерно полтора часа. Второй акт — 30-минутный шот, такой деструктивный, несколько распадающийся. При этом достаточно динамичный и не успевающий надоесть.
— Владимир, вот лично я насекомых недолюбливаю, мягко говоря. Думаю, такое отношение к микромиру свойственно многим людям. Будут ли актёры на сцене максимально похожи на жуков, мотыльков и мух?
— Да, у нас есть определённые акценты в костюмах, и актёры перенимают у насекомых повадки, в некотором роде. Но жанр постановки — эксцентрическая комедия, поэтому нет натурализации, которая могла бы быть неприятна или оскорбительна для зрителей. Это, скорее, клоунада.
— Книга Пелевина, конечно, не о бабочках и мухах. Мир насекомых — это аллегория российского общества начала 1990-х. Время жёсткое и, порой, жестокое. Сейчас у молодёжи есть тенденция романтизации 90-х…
— Мне кажется, у Пелевина, при определенной жёсткости повествования, особенно в его ранних произведениях, присутствует очень большая любовь к персонажам. Даже несмотря на то, что он показывает их с очень нелицеприятной стороны, всё равно это очень тёплые чувства. За серой занавесью непритягательных характеров всегда скрывается надежда и любовь к ним. Что касается романтизации 90-х, у меня её нет. И хоть я был очень юным в те годы, я их прекрасно помню. Рушащаяся культура, главным заменителем которой стала американская волна, вылившая на постсоветское пространство все свои дары в виде масс-маркета. А наша культура — это были котлованы, которые долго стояли вырытыми. Это разрушающиеся здания, пионерлагеря. Танцплощадка — развалины прежнего советского мифа, это и есть место действия нашего спектакля.
— Скажите, вам лично кто-то из персонажей этого произведения близок?
— По-своему мне близки все персонажи спектакля. И муравьиная самка Марина, и муха Наташа, и цикада, который долгое время думал, что он таракан. Вот у этого героя в монологе есть очень чёткая мысль, которую очень просто понять, но сложно прочувствовать. То, что ты живешь ровно в ту секунду, которая в этот вот миг и происходит. Как в песне: «Есть только миг между прошлым и будущим. Именно он называется жизнь» … Казалось бы, такая простая вещь. Но, к сожалению, мы зачастую живём какими-то тщетными надеждами о будущем. Или наоборот, тем, что у нас что-то не случилось в прошлом. Уйти от этого, наверное, и есть самая верная цель. Главное — найти умиротворение. Митя (мотылек — один из персонажей спектакля) говорит о том, что хочет только одного: умиротворения и слияния с этим вот бесконечно-вечным… Потому что в этом миге, по сути, всё и есть. И прошлое, и будущее, и настоящее. Всё только сейчас. Получается, что если ты не живёшь в настоящем ровно в ту секунду, которая происходит, то ты и не живёшь совсем. Наш спектакль — это, как бы, попытка посмотреть на себя со стороны.
— Мы уже поняли, что саровского зрителя ждёт что-то невероятное. Может, откроете ещё какие-то фишечки предстоящей премьеры?
— Ну, например, у нас на сцене будет играть живой бэнд, будут и песни. Так что, если кто-то из зрителей не сочтёт возможным считывать «глубокомысленные» подтексты, то ему, по крайней мере, будет приятно послушать живую музыку.
— Владимир, зрительный зал театра — это 500 мест. Уверены, будут проданы абсолютно все билеты. И из этих 500 (сделаем комплимент нашим саровчанам), возможно, найдётся человек 50, которые читали Пелевина. И, может быть, кто-то из них прочитал «Жизнь насекомых». Какой реакции на спектакль вы ждёте?
— Находясь здесь и побывав на нескольких спектаклях, я понял, что саровский зритель — очень интеллигентный. Мне не хочется, чтобы он остался равнодушным после спектакля. Пусть лучше спектакль взбудоражит или даже вызовет небольшое негодование. Я буду этому рад. Но, конечно, не до такой степени, чтобы помидоры полетели. (Смеётся.)
— Традиционный вопрос — как вам живётся и работается в Сарове?
— Было интересное чувство в начале. Ты как бы переходишь границу, а тут — бам, всё то же самое. Локальная, естественная жизнь в рамках закрытого города, но также, как везде. Наверное, только более безопасно. Ты понимаешь, что, если уж человек сюда попал, то его точно проверили. И дворники — русские. Я много хожу по городу. Никакой скованности не ощущаю. Мне здесь комфортно. Приглашаю всех саровчан на наш спектакль. И надеюсь, что он понравится зрителю.
Беседовала Анна Шиченкова г. «Гравитация С», 2026 г., № 5 от 11 марта